Немецкое влияние в XIX веке. Развитие циркового искусства в Европе



.

Вначале цирковое искусство, созданное Филипом Астлеем, пустило глубокие корни в Англии и Франции. Затем французы стали знакомить с ним другие страны; однако общеевропейским достоянием его сделали австрийские и немецкие цирковые артисты, чьи имена, впрочем, далеко не всегда звучат на немецкий лад.
Ведь и сами основатели немецкого цирка были родом из Испании. По всей видимости, цирк, как искусство зрелищное и не ведающее языковых барьеров, очень рано стал космополитичным; поэтому династии, составляющие гордость того или иного национального цирка, часто оказываются родом из другой страны.

У каждого артиста две родины: во-первых, цирк — та родина, которая всегда с ним, где бы он ни находился, а во-вторых, страна, с которой он и его семья сроднились в странствиях. Так Франкони стали французскими наездниками, а Чарли Кайроли, сын француза, родившегося в Италии, сделался английским клоуном.
Петер Майе и Хуан Порте были, как мы уже сказали, испанцами, и более того, «испанскими всадниками» — ведь в то время, как труппы английских наездников, возглавляемые Джэкобом Бейтсом, Гиамом, Бапом и Астлеем блистали в Европе, в Испании существовала своя школа верховой езды. Несмотря на то, что империя Карла V распалась, между Испанией и государствами по ту сторону Рейна сохранились тесные связи, так что «испанские всадники» пользовались у немцев большим уважением.
Майе родился в 1760 году в Льеже, но детство провел в Мадриде; в Вену он приехал, когда ему шел уже тридцатый год, и занял пост берейтора его императорского и королевского величества. У него учились директора двух первых немецких цирков: Бриллоф и Христофор де Бах.
Хуан Порте, главный соперник Майе, был на двадцать лет старше и носил титул личного берейтора императрицы Марии-Терезии Австрийской, что, впрочем, не мешало ему разъезжать по стране с труппой конных вольтижеров. Порте пользовался огромной популярностью, особенно среди военных, наездников до мозга костей; когда он въезжал в город, гарнизон приветствовал его фанфарами.
Тут мы снова отмечаем тесную связь первых шагов циркового искусства с армией — начало этой традиции положил еще сержант Астлей!
В 1780 году, через десять лет после основания астлеевской Школы верховой езды в Лондоне, Хуан Порте открыл цирк в Вене на рыночной площади, где торговали зерном (Mehlmarkt). В труппу входили наездники, вольтижеры, акробаты, клоуны и даже знаменитый Гиам, чье выступление было гвоздем программы. Гиам имел успех не только как наездник, но и как мужчина: дошло до того, что по велению императрицы придворные дамы запретили своим камеристкам посещать представления Цирка Порте — так велика была власть блистательного наездника над женскими сердцами. Быть может, дамы просто ревновали… Как бы там ни было, Гиам поддался чарам австрийской столицы и оставался верен ей до конца своих дней; умер он в 1845 году всеми забытым и нищим девяностолетним старцем.
Такова цена славы…
Хуан Порте скончался на восемь лет раньше Гиама; сын его вместе с наездником Петеркой открыл в Вене другой цирк — Цирк на Лерхенфельд.
Но вернемся к Петеру Майе и его ученикам. Первый из них, Христофор Дебах (сам он писал свою фамилию иначе: «де Бах»), сын надворного советника, родился в 1768 году.

 

В 1805 году он расстался с семьей и последовал за знаменитым «испанским всадником» в Вену, где мастерство того и другого обрело подлинного ценителя в лице императора Франциска II. В те времена великие мира сего не считали ниже своего достоинства посещать цирковые представления.
За три года Христофор де Бах успел сколотить состояние, позволившее ему выстроить в венском Пратере большой цирк на три тысячи мест; под его стеклянным куполом можно было давать представления при дневном свете. Это был тот самый Гимнастический цирк, который в 1843 году возглавил Луи Сулье (французский артист оставался на этом посту семь лет — до тех пор, пока не отправился на Дальний Восток).
Одной из «звезд» Гимнастического цирка был итальянский наездник Алессандро Гверра, по прозвищу «Неистовый»; прозвище это утвердилось за ним из-за стиля его выступлений и манеры поведения, ибо и в том и в другом проявлялась его не знавшая удержу натура. Гверра родился в 1790 году. Женитьба на дочери Христофора де Баха не помешала «Неистовому» после смерти тестя стать конкурентом его вдовы Лауры де Бах, открыв собственное шапито неподалеку от Гимнастического цирка. В 1826 году Алессандро Гверра сделался директором цирка, вместе с которым объездил Австрию, Италию и Испанию. В Испании он и умер в 1856 году; тело его не было возвращено на родину; несмотря на это, существует легенда о том, что он похоронен в одном из болонских монастырей и могилу его украшает памятник — наездник, стоящий на крупах двух боевых коней. Увы! памятник этот никогда не существовал.
При Христофоре де Бахе в Гимнастическом цирке разыгрывались пантомимы по образцу лондонских и парижских; по традиции вся труппа исполняла сальто с батута. В программу входили скетчи и среди них — забавная пародия на неловкого портного, не умеющего держаться на лошади… Решительно, юмор не знает границ!
12 апреля 1834 года цирк в Пратере лишился своего знаменитого директора, но, как мы уже видели, манеж его не опустел. Лаура де Бах заключила на следующий сезон контракт с французским наездником Луи Сулье, а через несколько лет отдала ему свою руку. На манеже Гимнастического цирка продолжали идти замечательные представления, а в 1847 году зрители впервые увидели здесь «лопинг де лоп» (мертвую петлю) — головокружительный трюк в исполнении некоего Бурбона; он совершал сальто-мортале в вагонетке, едущей по наклонным рельсам. Этот номер был предшественником сальто-мортале в автомобиле и на велосипеде, которые демонстрировались впоследствии на многих манежах и сценах мюзик-холлов.

 

Другой ученик Майе, Рудольф Бриллоф, создал свой цирк в 1825 году. В его труппе особенно выделялись два наездника — Эдуард Вольшлегер и Эрнст Ренц.
Вольшлегер родился в 1811 году в цирковой семье. В 1836 году он расстался с Бриллофом и начал самостоятельную жизнь в искусстве. Он был превосходным наездником, одинаково блестяще владел и вольтижем и высшей школой, но особенно удавались ему небольшие конные мимодрамы и скетчи. Его не без основания считали человеком изысканным, просвещенным, наделенным незаурядным художественным чутьем; к несчастью, он плохо разбирался в административных делах, что, впрочем, не помешало ему в 1843 году открыть свой собственный цирк. Вольшлегеровский Прусский цирк выступал в Берлине несколько лет подряд, всегда в одно и то же время года, но ему приходилось соперничать с серьезными конкурентами, вначале с французской труппой Кюзана — Лежара, затем со своим соучеником Эрнстом Ренцем; из борьбы с ним Вольшлегеру не удалось выйти победителем. В 1860 году, выбившись из сил, директор Прусского цирка удалился в Ахен, а затем — в Оннеф-на-Рейне; там он и умер пятнадцать лет спустя.
Победителю Вольшлегера Якобу-Эрнсту Ренцу суждено было стать одной из крупнейших фигур немецкого цирка. Он родился в 1815 году в Беккингене. С юных лет он вместе со своим отцом Корнелиусом Ренцем выступал в труппе канатных плясунов Максвелла. После того как госпожа Максвелл сорвалась с каната и разбилась, Эрнст Ренц поступил в труппу Бриллофа. У Бриллофа он обучился верховой езде. Вместе со своим учителем Ренц много странствовал по Германии, демонстрируя конно-пластические позы в стиле Дьюкроу, «неистовый» вольтиж на двух лошадях (изобретение Алессандро Гверры) и вековечную пародию на неловкого портного, который на сей раз превратился разнообразия ради в крестьянина (или «клона», как именовал его в 1821 году Франкони, по всей вероятности, искажая английское слово clown, что означает «сельский житель, крестьянин»; впрочем, не исключено, что Франкони имел в виду новое название старинной сценки — «Крестьянин Клод»); кроме того, Ренц нашел применение своему мастерству канатоходца, приобретенному у Максвелла, и принимал участие в финальной пантомиме; в то время ему был двадцать один год, и для своего возраста он показывал неплохие результаты.
В 1842 году Рудольф Бриллоф скончался, и Ренц взял бразды правления в свои руки; он дал заведению новое название, писавшееся по-французски — «Le Cirque Equestre» («Конный цирк»). Поначалу дела шли не блестяще. У членов труппы было по одному костюму на двоих; частенько директору приходилось закладывать свое имущество, чтобы выплатить жалованье артистам. А между тем в Конном цирке работали такие знаменитости, как Вильгельм, Бернард и Карл Карре, Шуманы и Вильгельм Саламонский (сын этого последнего, Альберт, позже стал конкурентом Ренца).

 

Но вскоре дело пошло на лад; к 1844 году в конюшнях цирка стояло около сорока лошадей, и среди них — арабский жеребец Сулейман, любимый конь директора, за которым ухаживали по-царски. В ту пору Ренц вступил в Мюнхене в борьбу с Луи Сулье и победил конкурента. Это было почти подвигом — ведь в 40-е годы французские артисты безраздельно царили в Германии. В 1846 году Ренц обосновался в Берлине, в здании на Софиенштрассе, где до него работал Вольшлегер; в следующем году он возвратился в прусскую столицу, где в тот момент выступала труппа Алессандро Гверры. На этот раз Ренц занял помещение на Денгофплац, а вместо вывески «Конный цирк» над входом засияла новая надпись — «Олимпийский цирк». И снова Ренц вышел победителем из борьбы с иностранцем; однако, когда в 1852 году он столкнулся с Дежаном, ему пришлось туго. Зато на следующий год он утешился, заняв здание противника на Фридрихштрассе. Дежан, решив посвятить свои силы управлению двумя парижскими заведениями — Зимним цирком и Цирком на Елисейских полях, навсегда покинул Берлин. Теперь у Ренца оставался лишь один конкурент, на сей раз его соотечественник, — Вольшлегер. Но берлинская публика предпочла более строгий стиль Ренца театральным эффектам директора Прусского цирка, и Эрнст Ренц стал некоронованным цирковым королем Центральной Европы.
В 1876 году в связи с постройкой одной из станций подземной железной дороги Ренцу пришлось оставить свой берлинский стационар. Но нажитое к тому времени состояние, а также компенсация, полученная за снесенное здание, позволили ему выстроить на Карлштрассе новый каменный цирк, роскошнее и просторнее прежнего.
Пышность сделалась одним из девизов Цирка Ренца. В его конюшнях стояло до двухсот пятидесяти лошадей; лакеи в пудреных париках встречали входивших туда посетителей и зажигали огонь в курильницах для благовоний. В композиции программ ощущалось влияние французского цирка; все большую роль в них играли пантомимы.
Эрнсту Ренцу принадлежали также цирки в Бреслау, Гамбурге и Вене. Он скончался 3 апреля 1892 года; судя по воспоминаниям современников, то был поразительный человек, чем-то схожий с «неистовым» Алессандро Гверрой. Его интеллектуальный уровень не располагал к длительным дискуссиям, и, «объясняясь» с членами своей труппы, он не задумываясь пускал в ход кулаки. Образование его ограничивалось умением плясать на канате и гарцевать на лошади, он не умел ни читать, ни писать, однако все это не мешало ему вести дела; своему сыну Францу, родившемуся в 1846 году, он оставил значительное состояние и прекрасный цирк. Но Франц Ренц не был такой яркой личностью, как отец, и не смог выдержать соперничества с Паулем Бушем, берлинским конкурентом старого Эрнста.

Что представлял собой Пауль Буш? Этот бывший кирасир (достойный преемник Филипа Астлея и братьев Готье) родился в 1850 году в Берлине в семье добропорядочных буржуа. Выйдя в отставку, он поступил в Цирк Саламонского, где освоил искусство дрессировки и высшую школу верховой езды. Очевидно, у него было крупное состояние либо большие связи — в 1884 году, когда ему было всего тридцать четыре года, он выстроил неподалеку от императорского дворца гигантский стационар на пять тысяч мест; здание просуществовало до 1934 года и до самого конца оставалось одним из крупнейших цирков во всей Европе. Здесь, как и в парижском Новом цирке, пол был застлан кокосовым ковром, что позволяло превращать манеж в водяную арену; была у Буша также сцена для пантомим. Именно эти пантомимы, в постановку которых он вкладывал столько сил и средств, заказывая их сценарии знаменитым писателям, а также интересные конные номера составляли ядро программ.
Франц Ренц попытался сразиться с противником его же оружием и сыграть на национальных чувствах публики (идя по этому пути, постановщики обычно добивались успеха — доказательством служат батальные пантомимы Астлея, Франкони и Дежана). Но все было напрасно, и после девятилетней борьбы он продал цирк на Карлштрассе Альберту Шуману, одному из сыновей Готхольда Шумана, бывшего когда-то правой рукой старого Ренца.

Шуманы — имя, вызывающее неизменное уважение у ценителей искусства верховой езды!
Основатель династии Готхольд Шуман родился в 1825 году. С лошадьми он познакомился в самом раннем детстве — отец его был седельщиком в Веймаре. Готхольд стал учеником Бриллофа, а в девятнадцать лет поступил в труппу Эрнста Ренца. Он провел рядом с великим директором двадцать шесть лет и за это время успел в полной мере постигнуть секреты управления цирком. В 1870 году Шуману надоело быть на вторых ролях и, объединившись с другим помощником Ренца, Генрихом Герцогом, учеником Вольшлегера, он открыл собственное шапито. Шуман и Герцог проработали вместе до 1878 года, а затем Шуман единолично возглавил передвижной цирк. Двадцать лет странствовал он по Германии, России и скандинавским странам. Сыновья его избрали местом жительства Данию. Макс, младший, заменил отца, когда тот решил уйти на покой; в 1891 году он обосновался в Копенгагене и стал директором стационара, где прежде выступали Ренц и Чинизелли. Сыновья Макса Вилли, Эрнст и Оскар, все трое превосходные наездники, продолжали дело своего отца, а четвертое поколение в лице сыновей Оскара Макса и Альберта стояло во главе копенгагенского цирка до тех пор, пока в 1969 году их место не занял Эли Бенневайс.
У Готхольда Шумана было еще двое сыновей: Эрнст, наездник и мастер дрессировки «на свободе» в передвижном Цирке Сарразани, и Альберт.
Альберт Шуман, родившийся в 1857 году, был самым одаренным в этой необыкновенной семье. Он демонстрировал великолепные образцы конного вольтижа, пока несчастный случай не вынудил его ограничиться дрессировкой и высшей школой — областями, в которых его талант проявился особенно ярко. Он сделался главным помощником отца, когда тот встал во главе собственного дела, а в 1885 году в свою очередь открыл цирк.
Шел последний год XIX столетия, когда Альберт Шуман возглавил берлинский цирк. К этому времени он уже успел завоевать всеобщее признание: коллеги считали его непревзойденным мастером дрессировки «на свободе». Он выходил на манеж с группами от двадцати четырех до шестидесяти лошадей, движения которых были на диво слаженными, и работал с ними до двадцати минут, не давая публике соскучиться! Столь же мастерски он владел и высшей школой верховой езды; лишь Джеймс Филлис, лучший ученик Боше, мог соперничать с ним в этой области.
Альберт Шуман оставался директором цирка на Карлштрассе до 1915 года, а затем, добившись славы и богатства, почил на лаврах. До самой смерти (а умер он лишь двадцать лет спустя) он жил на ренту и выигрыши на бегах.
Пауль Буш скончался в Берлине в 1926 году, девятью годами раньше соперника, завещав свое колоссальное заведение дочери Пауле.
Благодаря Шуману, Ренцу и Бушу берлинский цирк вышел на первое место, оставив позади Лондон и Париж. Это превосходство оставалось незыблемым до начала войны, а после нее тон на манеже стали задавать страны Восточной Европы.
Однако не одни берлинские цирки принесли славу немецкому цирковому искусству. Порте, Бриллоф, Вольшлегер, Ренц, Шуман — все они, прежде чем встать во главе стационаров, возглавляли передвижные цирки. Среди немецких «странников» того времени мы встречаем Блюменфельдов, цирковую династию еврейского происхождения; ее первые представители начали свой путь по дорогам Европы уже в XVII веке, а их потомки продолжали выступать еще в 50-е годы нашего столетия. Существованию другого немецкого циркового рода, Корти — Альтгофов, положил начало союз потомственной цирковой артистки Адели Корти, внучки Луи Дежана, с немецким канатоходцем Домиником Альтгофом. Корти — Альтгофы до сих пор остаются одной из известнейших династий немецкого цирка. Необходимо назвать также и семью Карре, которую мы уже упоминали, рассказывая о труппе Эрнста Ренца; у Ренца работали Вильгельм, Карл и Бернард, сыновья наездника Иосифа Карре. Вильгельм, старший из трех братьев, основал Цирк Карре и выстроил во время своих турне по Европе стационары в Белграде (1854) и Амстердаме (1865).

В 1873 году он скончался, и дело возглавил его сын Оскар. Превосходный музыкант и замечательный наездник, он на венской Всемирной выставке не побоялся вступить в соперничество с грозным Ренцем. Вместе со своей первой женой, Аделью Саламонской, он показывал парную высшую школу верховой езды на неоседланных лошадях — номер, занимающий почетное место в цирковых анналах. В 1911 году место Оскара занял его брат Альберт Карре, муж Лолы Шуман. Вместе с женой он создал номер «Конь и танцовщица», в котором артистка подражала движениям лошади в высшей школе верховой езды.
Еще одна династия сыграла большую роль в истории цирка. Основатели ее, происходившие из семьи австрийских буржуа, в один прекрасный день переселились в Швейцарию. Шестое поколение этого семейства и поныне трудится в цирке, который носит имя Кни и считается одним из лучших цирков в мире; судьбам этой династии посвящена книга Альфреда А. Хэслера.
Основатель династии, Фридрих Кни, родился в 1784 году в Эрфурте. Его отец, врач императрицы Марии-Терезии Австрийской, мечтал, чтобы сын пошел по его стопам, но — вечная история! — юноша влюбился в красавицу-наездницу Антонию Штауффер и, к ужасу всех своих родных, женился на ней. Он сделался канатным плясуном и быстро приобрел известность в Германии, Швейцарии и Австрии. Фридрих обучил нелегкому ремеслу канатоходца трех своих сыновей, Рудольфа, Карла и Франциска, которые стали вместе с ним переезжать из страны в страну, показывая свое искусство коронованным особам и упрочивая славу рода Кни. 5 февраля 1850 года старый Фридрих скончался в Швейцарии, в местечке Берту, и во главе Арены-варьете Кни встал его младший сын Карл. Труппа к этому времени разрослась и насчитывала около двадцати человек. Помимо канатных плясунов в представлениях Цирка Кни участвовали эквилибристы, «исполнители национальных, комических и пантомимических танцев» под руководством Фридолина Франца и партерные акробаты-прыгуны; демонстрировался также скетч «Жоко, бразильская обезьяна».

В 1866 году сыновья Карла Людовик и Карл-младший попросили швейцарского подданства. Их прошение не было удовлетворено на том основании, что они — бродячие циркачи; даже их слава не смогла пересилить подозрений и опасений буржуа. То было не единственное разочарование братьев Кни — через четыре года, в 1870 году, разразилась война, приведшая дела семейства Кни в плачевное состояние. После войны Людовику и Карлу пришлось, как когда-то старому Фридриху, начинать все с нуля. Денег у них не было, зато были имя и хорошая школа, и понемногу дела стали налаживаться. В 1880 году тридцатипятилетний Карл сорвался с каната и не смог больше выступать. Умер он через одиннадцать лет. Людовик же продолжал расхаживать между небом и землей вместе со своей женой, Марией Хайм, родившей ему пятерых сыновей: Людовика, Рудольфа, Фредерика, Карла и Евгения, — и взявшей на себя управление цирком. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями и сумела скопить небольшое состояние. Людовик Кни умер в 1909 году, а сыновья его, естественно, тоже канатоходцы, продолжали выступать на манежах разных городов и стран под бдительным надзором матери. Между тем юный Фредерик заинтересовался дрессировкой и подготовил номер с собаками; больше всего, однако, его увлекало искусство верховой езды. Фредерик, Людовик, Рудольф и Карл, не довольствуясь скромным ремеслом канатных плясунов, стали мечтать о собственном цирке-шапито. Осуществить подобные планы на практике братья Кни могли лишь с согласия матери, которая не очень верила в успех этого предприятия; дела и без того шли неплохо, а крах 1870 года был еще свеж в ее памяти. Хотя семейство Кни почти без потерь пережило первую мировую войну, Мария Хайм опасалась, как бы честолюбие сыновей не свело на нет все ее старания.
Однако молодые люди были упорны, и 1 июня 1919 года Цирк Кни дал первое представление в Берне. Программа не отличалась оригинальностью, а единственными наездниками в труппе были дрессированные обезьяны. Заведение носило название Швейцарский национальный цирк, и публика прониклась к нему доверием. Постепенно канатные плясуны стали осваивать более традиционные цирковые профессии.
Фредерик воплотил в жизнь свою мечту о верховой езде, Карл занялся дрессировкой слонов, Рудольф взял на себя административную сторону дела, а Евгений, верный семейным традициям, не бросил каната. Кни обосновались в Рапперсвиле, где до сих пор проводят зиму, и стали наконец полноправными швейцарскими гражданами.
В наши дни Национальным швейцарским цирком братьев Кни управляют сыновья Фредерика, а на смену им готово прийти следующее поколение семейства Кни.
Скандинавы приютили у себя Шуманов, но первым познакомил их с цирковым искусством Карл Магнус Гинне.
В 1819 году у одного из основателей немецкого цирка, Иоганна Гинне, родился сын. Не успел мальчик подрасти, как отец отправил его учиться в Будапешт к наезднику Бриллофу, наставнику Ренца и Готхольда Шумана. Впоследствии Карл Магнус совершенствовал свое мастерство под руководством Боше в Цирке Дежана, а затем в труппе знаменитого Эндрю Дьюкроу. С создателем «Гонца из Санкт-Петербурга» Гинне связывали прочные узы, поскольку Дьюкроу был женат на его сестре, Аделаиде Гинне. После смерти Дьюкроу Карл Магнус Гинне некоторое время выступает в передвижном цирке Сулье, а затем открывает собственное заведение, в название которого включает имя своего знаменитого шурина: Цирк Гинне — Дьюкроу. В 1852 году он, несмотря на соседство Ренца, добивается большого успеха в Берлине и решает оставить на фасаде своего цирка только собственное имя. Гинне и его жена Фредерика были превосходными школьными наездниками, а сестры Карла Магнуса, Паулина и Минна, прославились как наездницы на панно. Представления Цирка Гинне отличались особым блеском — давала себя знать школа Дежана, Сулье и Дьюкроу.
Поездка Гинне по Скандинавским странам стала событием, заставившим многих местных жителей полюбить цирк.
К несчастью, в 1859 году в Варшаве Цирк Гинне пострадал от пожара и лишился всех своих лошадей. Публика искренне сочувствовала несчастному наезднику, а Эдуард Вольшлегер даже устроил представление в пользу потерпевшего коллеги.
Однако Карл Магнус Гинне не впал в отчаяние и вскоре после пожара выстроил новый цирк во Франкфурте, после чего отправился в новые турне — на этот раз в Грецию и Турцию; там дела его шли неплохо, а попав в Россию, он полностью восстановил свое состояние. Это позволило ему открыть два крупных цирка в Санкт-Петербурге и Москве — а ведь со времени варшавской катастрофы прошло всего девять лет.
Таким образом, Гинне оказался одним из пионеров русского цирка[31].
В 1830—1850-х годах в Россию приезжали и другие цирковые труппы — здесь побывали Турни-ер, Сулье, Кюзан, но никто из них не открыл стационара. Дело Магнуса Гинне продолжил его шурин Гаэтано Чинизелли, муж Минны Гинне; он стал первым великим цирковым директором царской империи…
Чинизелли родился в 1815 году в Милане. Поступив к Дежану в Цирк на Елисейских полях, он прошел школу Боше. «Это был утонченный, изящный наездник, прекрасно чувствующий лошадь и умеющий подчинить ее своей воле, — писал о нем барон де Во. — Дрессировка и верховая езда полностью поглощали его мысли. Достойный ученик великого мэтра Боше, Чинизелли поднялся на недосягаемую высоту».
Постигнув все тонкости верховой езды, Чинизелли перешел в труппу своего соотечественника Алессандро Гверры, а затем открыл собственный цирк. Программы его были составлены со вкусом и не уступали в пышности представлениям Цирка Ренца, с которым Чинизелли соперничал в Берлине в 1869–1870 годах.
В Москве и Санкт-Петербурге его постановки стали еще роскошнее, а в число постоянных посетителей его цирка входила вся русская знать.
В 1879 году началась борьба Чинизелли с другим королем цирка, Альбертом Саламонским.
Саламонский родился в 1839 году в одной из немногих еврейских цирковых семей, разъезжавших по Германии еще в XVIII веке. Отец его, Вильгельм Саламонский, занимался джигитовкой у Ренца; выдающимся наездником стал в свою очередь и Альберт, причем ему равно удавались и вольтаж и высшая школа.
Свой собственный цирк он открыл в 1873 году, а шесть лет спустя отправился в Россию.
В 1881 году после смерти итальянского наездника Саламонский одержал верх над его сыновьями и обосновался в Московском цирке, оставив санкт-петербургское здание Андреа Чинизелли.
Именно в цирке Андреа Чинизелли юный Саша Гитри[32] был так потрясен выступлением знаменитого клоуна Дурова, что заколебался в выборе между профессией актера, к которой склонял его отец, Люсьен Гитри, и ремеслом циркового чародея.
Благодаря Чинизелли и Саламонскому русский цирк пережил свой расцвет и достиг высокого уровня мастерства, до сих пор отличающего ряд государственных цирков Советского Союза. Здания, выстроенные Чинизелли и Саламонским в Москве и Санкт-Петербурге, ныне Ленинграде, стоят и поныне… и каждый вечер переполнены.

Вернемся еще ненадолго в Скандинавию, чтобы отдать должное великой цирковой династии, основанной Жаном-Леонаром Хуком, французским наездником, родившимся в 1808 году в Азбруке, что лишний раз подтверждает интернациональность бродячего циркового искусства.
Жан-Леонар Хук знаменит тем, что вместе с Лаланнами и представителями семейства Франкони стоял во главе нескольких французских цирков; был он также и шпрехшталмейстером у Дежана.
Его сыновья разлетелись в разные концы Европы: Адольф-Леонар руководил берлинским Ипподромом, Ипполит — Ипподромом Альма, Эжен-Леонар был директором Копенгагенского цирка (до того, как тот перешел в руки Шуманов), а также цирка в Осло.
Это блистательное семейство обосновалось в Швеции, но некоторые его представители возвратились во Францию — среди них, в частности, Жан Хук, который еще недавно прогуливался по Большим бульварам со своим неизменным моноклем, в желтом соломенном канотье летом, в котелке и белом шарфе зимой. Последние представители семейства Хук — Надя, школьная наездница, пошедшая по стопам своей родственницы Виргинии Хук; Саша Хук, наездник-дрессировщик в Цирке Кни, а затем в Цирке Буша — Роланда, и Жильбер Хук, который вначале был наездником, а затем сделался одним из лучших укротителей тигров.
Алессандро Гверра и Гаэтано Чинизелли, подобно Лорану Франкони, были выходцами из Италии. Эта страна, как мы уже видели, поставляла цирковых артистов самым разным странам Европы — таланты итальянцев расцветали в основном за пределами их родины. Семейства Приами, Пьерантони, Джотти выступали во Франции, Сидоли — в Румынии, Кьези — в Польше. А Кьярини можно было встретить в любом уголке земного шара.
Но представители династий Тоньи и Орфеи, царящих сейчас в Италии, начали свой путь в прошлом столетии с разъездов именно по родной стране.
Родоначальник семейства Орфеи, Паоло, был священником в Романье, в местечке Масса-Ломбарда. Однако искушение, явившееся ему в лице прекрасной акробатки Фаусты Массари, было слишком сильным, и он не устоял — сбросил сутану и последовал за бродячими артистами. К 1820 году он стал главой небольшой труппы, разыгрывающей музыкальные спектакли и пантомимы. Дело имело успех и перешло по наследству к сыну Паоло и Фаусты, Фердинандо, который превратил его в первый Цирк Орфеи.
Фердинандо, как и его брат Паоло, был замечательным прыгуном и сделался «звездой» собственного цирка. В 1909 году он оставил акробатику и превратился в очень популярного августа Баккала. У него было пятеро сыновей от первого брака и шестой от второго — так появилась династия Орфеи. Цирк Орфеи завоевал всеобщую известность после второй мировой войны, и его слава не увядает.
С любви к циркачке началась и история династии Тоньи: юный студент из хорошей семьи, Аристид Тоньи, пленившись прекрасной наездницей Терезой Бьянки, предпочел ремесло циркача профессии инженера. Он стал компаньоном своего тестя, а в 1876 году, когда тот умер, открыл собственный цирк — первый Цирк Тоньи.
У Аристида было восемь сыновей; четверо из них — Эрколе, Уго, Фернандо и Риккардо — превратили маленький семейный цирк в один из крупнейших цирков Италии.
Мы еще вернемся к шести циркам Тоньи и Орфеи; некоторые из них по масштабам не уступают американским гигантам — представления в них разворачиваются одновременно на трех манежах; аттракционы сменяются парадами и грандиозными феериями с участием артистов, статистов и животных.
Цирки Тоньи и Орфеи — едва ли не единственные европейские цирки, работающие в американском стиле. Американский цирк развивался иначе, чем его европейский собрат; пуристам из Старого Света его облик может не нравиться, но от этого он не становится менее интересным и не утрачивает своего очарования.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.